ⓘ Вспышка чумы в станице Ветлянской. Станица Ветлянская или Ветлянка Енотаевского уезда Астраханской губернии, расположенная на берегу Волги, насчитывала на момен ..

                                     

ⓘ Вспышка чумы в станице Ветлянской

Станица Ветлянская или Ветлянка Енотаевского уезда Астраханской губернии, расположенная на берегу Волги, насчитывала на момент начала эпидемии около 1700 жителей и 300 дворов. Современниками отмечалось, что Ветлянка всегда во время эпидемий страдала сильнее, чем окрестные поселения, от таких типичных для того времени инфекционных болезней как холера, корь, скарлатина и прочие "лихорадки". Однако чума во второй половине XIX века считалась болезнью "побеждённой" в цивилизованных странах, в том числе и в европейской части России.

Действительно, с середины XIX века случаи заболевания чумой в России прекратились на несколько десятилетий, вплоть до 1877 года, когда чума вернулась в Астраханскую губернию, за это время медики постепенно утратили навыки её распознавания, а все регистрируемые случаи объявлялись "завозными" с Востока, из Персии, где в это время бушевала эпидемия. Астраханский регион в целом воспринимался как "слабое место", через которое эпидемии из мусульманских стран проникают на территорию Российской империи:

"Есть все основания утверждать, что… г. Астрахань с рыбными промыслами представляет собой открытую дверь, а сама Волга с её прибрежными поселениями - широкий путь для вторжения из Азии в Россию, а через Россию и в Западную Европу, всякого рода эпидемий".

Первой жертвой эпидемии стал 65-летний казак Агап Хритонов, заболевший 28 сентября 1878 года и скончавшийся 2 октября. Он страдал от головной боли, общей слабости, боли в боку, кроме того, под мышкой у него обнаружился чумной бубон. Вслед за Хритоновым в октябре - ноябре заболели бубонной формой ещё несколько человек, после чего местный фельдшер Трубилов, не распознав болезнь, рапортовал о ней в Астрахань с просьбой прислать в станицу врача. На начальном этапе эпидемии было отмечено нехарактерное для чумы "смягчение" болезни - так, из первых 14-ти заболевших умерло лишь семь. Со второй половины ноября болезнь, протекавшая всё ещё в бубонной форме, ожесточилась; злокачественность и смертность возросла, появились случаи кровохарканья.

                                     

1. Ход эпидемии

Переломным моментом, с которого отсчитывается второй этап эпидемии, стало проникновение болезни в семью Беловых. Многочисленный род Беловых, насчитывавший 84 человека, пострадал чрезвычайно сильно - из них погибли 59 человек, то есть 70%, пострадали 14 домов из 15-ти, причем некоторые вымерли полностью т.н. "чумное побоище". Именно в семье Беловых чума по до конца не выясненной причине перешла в легочную, высококонтагиозную и особо смертоносную форму, и начала распространяться воздушно-капельным путем без участия эктопаразитов, то есть блох.

Согласно рапорту доктора Депнера, с 27 ноября по 8 декабря включительно в Ветлянке заболело 110 человек, из них умерло 43, выздоровело 14, находились на лечении 43 человека. Трагедия семейства Беловых деморализовала как доктора Депнера, который, пробыв в Ветлянке неделю, покинул ее по причине "нервного расстройства", так и всех жителей станицы. Заразный характер болезни стал очевиден, хотя на тот момент еще не был поставлен верный диагноз; люди прятались по своим домам, избегая контактировать друг с другом.

Пик эпидемии пришелся на 14 декабря - в этот день погибли 36 человек. Затем число заболеваний и смертей стало уменьшаться, 15 декабря погибли 19 человек, а в середине января 1879 года эпидемия в Ветлянке практически прекратилась. Однако болезнь выбралась за пределы станицы и распространилась в окрестные поселения.

  • Михайловка - население - 668 человек; умерло 3 человека.
  • Селитренное - население - 2499 человек; умерло 36 человек последний умер 27 января.
  • Енотаевск - 2 случая смерти от чумы.
  • Удачное - население - 860 человек; умерло двое.
  • Пришиб - население на начало эпидемии - 3523 человека; умерло в два этапа, от двух контактов с Ветлянкой монахини, читавшие над покойниками Псалтирь, 16 человек последний умер 24 декабря.
  • Старицкое - население - 2155 человек; умерло 8 человек.
  • Табун-Аральское урочище - заразились и умерли 5 человек.
                                     

2. Диагностика болезни

Несмотря на наличие, казалось бы, очевидных признаков бубонной чумы у самых первых больных, многочисленные медики, фельдшера и врачи, прибывавшие в Ветлянку, в течение нескольких месяцев не могли поставить верный диагноз, высказывая множество самых разных предположений. В метрической книге станицы до конца ноября указывались такие причины смерти как "простуда", "злокачественная" или "тифозная горячка". Доктор Кох, прибывший в Ветлянку в ноябре, описал болезнь как "жестокую перемежающуюся лихорадку с припуханием желез" и назначал больным хинин, как при малярии. Сам Кох заразился и умер от чумы 15 декабря.

Доктор Депнер в своем рапорте наказному атаману Астраханского казачьего войска в конце декабря писал: "Описанные мною признаки этой жестокой болезни дают мне право смотреть на нее или как на самый жестокий и злокачественный тиф, или как на своеобразную людскую чуму Pestis Indica, Гирш, или как на болезнь новую, среднюю между тифом и чумой".

18 декабря в Ветлянку, оставшуюся без врачей и без больницы, прибыли доктора Морозов и Григорьев. Они также не распознали болезнь. Предложенные ими диагнозы разные для разных больных: крупозная пневмония, тиф и "тифозная пневмония" pneumonia typhosa. Морозов умер 28 декабря, а Григорьев - 7 января 1879 года.

В начале января в Ветлянку прибыл чиновник особых поручений, доктор Краcoвский, определивший болезнь как "pneumo-typhus". Кроме того, Астраханский врачебный инспектор, доктор Цвингман, категорически возражал против признания болезни за чуму.

Подобные затруднения медиков в постановке диагноза, а также медлительность русского правительства, тянувшего с сообщением об эпидемии, в которых прослеживалось скорее упорное нежелание признать неведомую болезнь за чуму со всеми вытекающими из этого последствиями, нуждается в дополнительном объяснении. Признание того факта, что на территории государства, претендующего на цивилизованность, свирепствует чума, влекло за собой ряд политических и экономических последствий, также неизбежно нанесло бы ущерб международной репутации Российской империи.

                                     

3. Меры борьбы с эпидемией

Возбудитель чумы - чумная палочка Yersinia pestis - была открыта в 1894 году; а единственное эффективное лечение - антибактериальная терапия с применением стрептомицина - впервые применено в 1947 году.

Таким образом, медицина конца XIX века не могла противопоставить чуме никаких кардинально новых мер, помимо карантина и дезинфекции. Вынужденно применялись все известные на тот момент средства против "горячечных болезней": салициловая кислота, соляная кислота, хинин, холод, однако все они оказывались мало- или вовсе неэффективными. Однако далеко не все больные могли получить даже такое лечение или хоть какой-то уход. На первом этапе болезни, когда еще не был очевиден ее эпидемиологический характер, больные тянули с обращением за медицинской помощью.

Первая больница была открыта 8 декабря в доме купца Калачева, безвозмездно переданный им под эти цели, и была рассчитана на 20 больных. В тот же день она была заполнена больными, из которых к утру следующего дня в живых оставалось лишь шестеро. Вдобавок печи оказались неисправными, произошло задымление помещения и пришлось выбить стекла, таким образом в декабре больница осталась без отопления. Смотрители и санитары умирали один за другим, сменявшим их добровольцам ведрами носили водку, чтобы хоть как-то удержать их от бегства, и те постоянно лежали пьяными среди больных и мертвых, не выполняя никаких обязанностей. Трупы перестали выносить, больным не оказывался никакой уход, заболевших доставляли туда силой. Всего в этой больнице от чумы, голода и холода умерли 70 человек. 18 декабря Морозов и Григорьев, приехав в Ветлянку, спасли из совершенно заброшенной больницы одну женщину - Авдотью Щербакову, которая выздоровела после чумы, однако чуть было не умерла от холода и голода. Были открыты еще две больницы, однако в них ситуация была не лучше.

Труднее всего было организовать уборку трупов, так как местные жители боялись прикасаться к ним из боязни заразиться. Опустевшие дома закрывали снаружи прямо с покойниками, а иногда и с еще живыми внутри, и избегали подходить к ним. Даже родственники отказывались хоронить своих близких. Зачастую привлечь местное население к уборке трупов удавалось тем же способом, что и к уходу за больными - предварительно напоив. Чтобы обезопасить себя при контакте с трупами врачи и служащие использовался деготь, которым мазали одежду и рукавицы, затем руки, лицо и одежда омывались карболкой. Могилы засыпали известью.

В Ветлянку были командированы известные за рубежом российские ученые - Г.Н. Минх и Э.Э. Эйхвальд. К концу эпидемии туда прибыла международная комиссия эпидемиологов из 11 делегатов Германии, Франции, Англии, Австро-Венгрии, Румынии и Турции во главе с известным немецким гигиенистом и эпидемиологом Августом Гиршем.

Хотя болезнь долгое время не могли диагностировать, доктор Депнер уже 11 декабря заявил о необходимости введения карантина для Ветлянки. В конце декабря 1878 года был организован карантин как в Ветлянке, так и в близлежащих поселениях. Было запрещено движение обозов по Московскому тракту через Енотаевский уезд, Ветлянская почтовая станция прекратила работу, начался подвоз дезинфекционных средств.

Ветлянку открыли 13 марта, общий кордон сняли в апреле.



                                     

4. Последствия

Всего за время эпидемии в Ветлянке чумой болело 446 человек 25% всего населения, из них выздоровели 82 человека, погибли 364 человека 82% из числа заболевших. Умер священник Гусаков, шесть фельдшеров: Трубилов, Степанов, Беляков, Семенов, Анискин и Коноплянников, и три приезжих врача: Кох, Морозов и Григорьев. Умерли почти все дети-сироты в организованном для них приюте, запертом снаружи после появления в нем чумы.

Эпидемия в Ветлянке продемонстрировала кризис тогдашних представлений о распространении инфекционных заболеваний - господствовавшей тогда миазматической теории, т.е. болезнетворных "миазмов" в воздухе, а также неэффективность большинства мер индивидуальной защиты.

С конца декабря в прессе начали распространяться сообщения об эпидемии в Ветлянке, сперва сообщалось об ужасном тифе, а после подтверждения чумы среди населения началась паника - повсюду, даже в Петербурге, принялись скупать профилактические средства, цены на карболовую кислоту тут же поднялись в несколько раз.

После подтверждения чумы в Астраханской губернии, европейские страны наложили эмбарго на ряд российских товаров и ввели санитарные меры для русских путешественников, включающие медицинское освидетельствование, дезинфекцию багажа и одежды и 20-дневный карантин. Европейские дипломаты, в первую очередь австрийские и немецкие, не преминули упрекнуть Россию в недостатке цивилизованности, так как чума в XIX веке считалась болезнью отсталых азиатских государств.

Российскому обществу пришлось пересмотреть прежнее отношение к чуме как к побежденной болезни, лишь по случайности проникающей на территорию России из мусульманских стран. Хотя и без понимания истинной причины распространения болезни - через укусы зараженных блох, все же пришлось признать существование незавозных очагов чумы в России:

Чума - не заносная болезнь, а наш родной продукт, назревший, самостоятельно выработавшийся в рабочем населении Астраханской губернии благодаря бедственному положению рабочего люда и невыразимой небрежности в ведении основного промысла астраханского Поволжья - рыбного. В течение десятков лет не очищались, не дезинфицировались рыбные помещения, лари для соленой рыбы, в течение десятков лет в них накоплялся заразительный яд, который в конце концов переродился в чумный и разлился по всей Астраханской губернии. Как ни оскорбителен для русского самолюбия этот факт, но его необходимо сознать.

На заседании Общества русских врачей 8 февраля 1879 года лейб-медик императорской семьи Сергей Петрович Боткин заявил:

"Нужно думать, что чумная зараза в Кавказской армии полтора года тому назад делала свои опустошения под именем тифа. По всей вероятности, диагностика этих заболеваний на Кавказе маскировалась другими инфекционными болезнями, болотной миазмой, тифозными процессами, осложнявшими чумный яд"